Куда улетают драконы  - Мария Бородина

Викса я увидела только утром. Вечером он не появился и с собрания ушёл раньше меня. Сколько я ни пыталась его догнать, он будто нарочно петлял в толпе. Нимеридис куда-то уходила перед сном и вернулась румяная и счастливая. У меня были подозрения, где она пропадала, вернее, с кем, но как-то особо это и не тревожило. Голова была занята другим…

Сейчас земляк сидел на соседнем ряду, и я зыркала на его тёмный затылок. Не обернулся ни разу! Друг, называется! Ладно, надо отвечать и смешивать все эти порошки и жидкости. Что у нас там должно получиться? Ага! Качественная реакция на белок!

Закусив палец, нацелилась пером в бумагу, но мысли ворочались, как пауки, и выталкивали наружу образ черноволосого громадины. Вот же прицепился!

У кого-то в конце зала зашипели реагенты. Резкий запах серы и кислого молока взволновал мой живот. Стало не по себе. В голове помутнело, а ответ, который я считала простым, вмиг стал далёким и непонятным. Нужно было на воздух, и побыстрей.

В лицо прыснуло жаром. Я нацарапала первые слова, но руки задрожали, и получилось неаккуратно.

Викс обернулся через плечо. Прищурился. Неужели почувствовал моё недомогание? Но я знала, что два метра, разделяющие нас, меня не спасут. Чтобы помочь, надо прикоснуться к человеку – связаться с его сейзой.

Значит, я должна спасать себя сама. И я справлюсь. Чего бы это ни стоило!

Глубоко вдохнула тёплый воздух, пропахший реагентами и чужим дыханием. Грудь распёрла боль. Задержала вдох внутри, и мысли остановились. Лицо черноволосого незнакомца растаяло, и перед глазами снова проявились баночки и колбы с разноцветными реагентами.

Теперь я могла лишь смеяться над собой. Вот глупая! Нашла, о чём – вернее, о ком – думать во время экзамена! Что я там должна сделать? Качественную реакцию на белки? Ух, я им сейчас задам!

Уверенно потянулась к реагентам. Смело брала, сыпала, смешивала, пока содержимое моей колбы не обрело фиолетовый окрас.

Выдохнула с облегчением и потянулась к перу. Осталась голая теория. И уйма времени. Судя по озадаченным лицам абитуриентов, никто и не думал идти отвечать.

Осторожно привстала и перегнулась через парту, наблюдая за Виксом. Он неуверенно сыпал в колбу с жидкостью белый порошок. Пальцы его тряслись, а вещество в стеклянных стенках пробирки обретало голубой цвет. Я даже залюбовалась. И любовалась бы дальше, если бы громкий звук, прорвавший тишину, не заставил меня вздрогнуть и упасть обратно на скамейку. У кого-то в соседнем ряду взорвалась колба. С пронзительным звоном битого стекла смешался испуганный женский визг. В пространство между рядами выскочила худосочная девушка с черными волосами и понеслась к выходу. По её руке ленивой струйкой стекала кровь.

Викс дернулся, но, перекинувшись испуганным взглядом с Нимеридис, тут же вернулся на место. Она сидела левее и позади него.

Абитуриенты взволновано загудели, и главная лекарка моего возможного курса встала.

– Успокойтесь. Девушке сейчас помогут. Нет причин поднимать шум. Пишите быстрее. Сложить реагенты – это ещё не всё, главное, понимать, что вы делаете. Письменный ответ будет оцениваться выше, чем практический, – она монотонно говорила и шлёпала туфлями на низком каблуке между рядами.

Остальные члены комиссии восседали впереди, развёрнутые к нам лицом. Один дремал, второй говорил с женщиной рядом и горячо жестикулировал, а последняя экзаменатор склонила голову над документами и быстро что-то выписывала, изредка бросая расфокусированные взгляды в конец зала.

Я глянула на Нимеридис и заметила, как девушка что-то говорит Виксу. Тот немного повернулся и затравлено зыркнул на экзаменаторов. Затем быстро переложил на столик моей соседки крохотный листик. Подсказывает! Ну, конечно! Ему же не страшно вылететь на первом экзамене! Да и она хороша! Тоже по блату: поступит же, наверняка. Но выдавать я их не стала, как и остальные поступающие. Все только ниже головы опустили.

Тишина укрыла плечи, и я вслушалась в неприятный скрип перьев. Снова заныло под грудью, и живот заурчал. Пришлось прижать локоть и сцепить зубы. Наверное, я утром выпила много сливового сока. Надо быстрее писать и отвечать!

Едва спазм отпустил, как за ним пришёл следующий: ещё сильнее и омерзительнее. Меня словно из тела выбросило на миг. Зал и пёстрые макушки экзаменующихся подернулись прозрачным маревом. Взмахнув рукой от напряжения, я едва не расплескала свою колбу с результатом практического задания. Я готова была волком взвыть, но спазм отпустил столь же внезапно, как и начался, оставив под рёбрами неприятное, зловещее тепло.

Вот это сюрпризы! Не хватало ещё перед всем континентом опростоволоситься. Я закусила губу, продумывая план действий. Если спазм накроет меня ещё раз, я не выдержу. А значит, нужно…

Я поднялась со своего места и уверенно посмотрела на экзаменаторов. Ведущий профессор лекарского факультета моментально повернулась ко мне, словно ощутив моё недомогание. Лекари всегда чудесно чувствуют занемогших, особенно опытные.

– Вам нужно выйти? – с пониманием в голосе проговорила профессор, и светило бросило блик в её платиновые волосы.

– Я хочу ответить, – произнесла я чётко, пугаясь того, что говорю.

Женщина подошла ближе и, кивнув, поманила за собой. Провела осторожно рукой по моей пояснице, и боль, кажется, притупилась. Но дискомфорт всё равно сковывал тело, и я едва переставляла ноги.

Викс поднял на меня взгляд. Беспокойный и сочувствующий. А я себя чувствовала опозоренной. Как можно что-то скрыть, когда половина сидящих – урождённые лекари?! И как только я это осознала, в голову ударила волна ужаса и стыда. Будто меня раздели и стали разглядывать.

– Приступайте, – мягко попросила женщина и, поправив волосы у виска, села на своё место.

Едва я уселась напротив экзаменаторов, как по залу за моей спиной прокатился смешок. Стыд сковал руки на горле и почти задушил. Захотелось убежать прочь, чтобы никогда больше не видеть этих лиц, не чувствовать обжигающих взоров. Одернула себя: им это и нужно! Меньше конкурентов – больше шансов на поступление…

Хотя, конкурент ли я?

Беглым взором оглядела комиссию. Ведущие профессора: лекарка и материалист. И четыре алхимика в фиолетовых мантиях: должно быть, рядовые преподаватели.

Раскрыла рот – и память распахнула передо мной нужную страницу книги. Я чеканила и тараторила так, что комиссия, кажется, не успевала слушать. Ответ срывался с губ так стремительно и методично, что мне самой не верилось. Даже не понимала: я ли это рассказываю. Значение алхимии в становлении лекарского искусства, алхимические свойства кислот и щелочей… И практическое задание, к которому я, гордая собой, дала исчерпывающие пояснения. Дополнительные вопросы показались смешными и простыми, как табуретка.

Когда ведущий профессор взяла мой экзаменационный табель, проставила там свой балл и передала следующему члену комиссии, я зажмурилась. И не открывала глаза, пока последний член комиссии не взмахнул пером и не вернул документ ведущему профессору.